Божественная литургия в праздник Успения Пресвятой Богородицы в Свято-Троицком кафедральном соборе
В праздник Успения Пресвятой Богородицы 28 августа 2025 года в Свято-Троицком кафедральном соборе были отслужены две
Божественные литургии. Раннюю службу возглавил иерей Николай Дмитрук в сослужении диакона Никиты Филиппова.
Позднюю Божественную литургию возглавил настоятель прихода митрофорный протоиерей Николай Малета. Ему сослужили: протоиерей Сергий Алексеев, протоиерей Сергий Савин, иерей Константин Корепанов, протодиакон Андрей Мезюха.
Песнопения службы исполнил Архиерейский хор под управлением регента Юлии Пономаревой.
Причастие совершалось из двух Чаш.
Проповедь по запричастном стихе произнес иерей Константин Корепанов.
Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа Сегодня Святая Церковь празднует День Успения Пресвятой Богородицы. Праздник, в общем-то, радостный, если судить по количеству причащающихся людей. Хотя, конечно, постороннему человеку и непонятно, потому что люди празднуют Успение, вроде бы – кончину Матери Божией, кончину Той, Которую, по логике вещей, должен любить всякий верующий человек, ведь она для него Предстательница, Ходатаица, Утешительница. Православный человек привык обращать к Матери Божией самые сокровенные, самые первые свои молитвы, и много и много пройдет времени, прежде чем верующий человек откроет для себя не Матерь Божию, а Того, Кого Она родила. Много придется смириться человеку, много придется узнать, прежде чем он откроет для себя сокровища благодати Божьей, прежде чем он поймет, что любовь Матери Божьей есть лишь тень, отблеск, отсвет, солнечный зайчик, необыкновенной, неизреченной, непостижимой любви нашего Бога. Может быть, этот зайчик солнечный самый большой и самый яркий, – но на фоне его любовь нашего Бога неизмеримо и несопоставимо больше. И всё-таки, почему человек радуется в день, когда, вроде бы, перед ним на одре смерти лежит Та, Которую он любит, и обступили этот смертный одр тоже возлюбленные ученики? Картина-то о смерти. И каждый взрослый человек видел эту картину не один раз, когда хоронил своих близких, своих родных, и тогда у него не было радости, и не было торжества. Почему же сейчас у нас на сердце, хоть немножко, но есть если не радость, то надежда, если не надежда, – то ожидание утешения, или что-то доброе, не отчаянное, не страшное, – почему? Слыша, как говорится, как поётся в замечательном песнопении, сопровождающем праздник Успения, про «в молитвах неусыпающую Богородицу», – вот эту Самую Богородицу, которую мы исповедуем «неусыпающей в молитвах», –мы понимаем, что эта неусыпность в молитве стала возможной, потому что Она лежит здесь. Как всякий человек, Она на одре смерти лежит во гробе, и хоронят Её во гробе. Но это не просто дерево или камень, скрывший останки человека. Это – лифт, это портал, это дорога, путь, ведущий Её туда, где она может пребывать в непрестанной, неусыпной молитве. Ведь в земной жизни Она этого не могла сделать. Она, конечно, молилась, молилась всю жизнь, как начала это делать ещё с момента Своего входа в Храм. Она молилась, но она жила – и спала, и ела, и решала какие-то обычные житейские задачи, и не могла знать скорбей каждого человека, живущего на земле, – а только о тех скорбях, которые приносили Ей люди, когда приходили к Ней. И вот, пройдя через смерть и погребение, она восходит туда, где она может не усыпать в молитве, где она может молиться непрестанно, не отвлекаясь, ни на что, ибо все действие уже ушло, и Она может обратиться к непрестанной молитве не только за тех, кого знала в этой жизни, но за каждого человека, – даже чуждого ей по плоти, не рожденного среди израильского народа. А где бы ни был человек, обращающий свои молитвы к Ней, Она его услышит, Она его примет: Она – «всех скорбящих Радость», Она – «нагих Одежда», Она – «бедствующих Помощь», «погибших Взыскание». Она много что может, и люди назвали Её этими именами не потому, что сплетали Ей стихи, а потому что пережили это, пережили в собственной жизни: когда были найдены погибшие и покинутые, когда они были утешены, когда они были исцелены, и давали Ей эти удивительные имена, потому что пережили эту самую неусыпающую, бодрственную молитву Божьей Матери. И поэтому каждый человек, мало даже что понимающий в Евангелии, может и не читал его никогда, и уж тем более учения Церкви и Символа Веры даже не знающей, тем не менее, приходит сюда в храм и бежит к Ней, как к Маме и обращает к Ней молитву свою, с какой-то отчаянной, необыкновенной, но очень понятной человеческой верой, с которой каждый обращается к своей родной матери. Ведь каждый знает, что Мама всегда примет, Она утешит, Она поможет. И вот он приходит, плачет, утешается, благодарит, нарекает Её славными именами, Она терпеливо щедрит его, помогает, заботится, и в один прекрасный день ведёт этого человека к Своему Сыну, Который, как мы здесь видим на иконе, – неизмеримо больше Её, – и она, молящаяся за весь мир, – всего лишь как Девочка на Его руках, как Младенчик, неизмеримо меньший, чем Его необыкновенная Отцовская, всепоглощающая, всеисцеляющая любовь. И приводит Она каждого к Сыну Своему и показывает на Него руками: «Вот Тот, Кто по-настоящему тебя любит. Вот Тот, Кто спас тебя, вот Кого Я родила тебе на радость и утешение. Он – подлинная Надежда, и он – подлинный Свет и Любовь» . И мы идём, и доверяем Ей, и так делаем по-настоящему, как и Она, – смиряясь, – как Она смирялась всю жизнь перед Его величием, и терпеливо приводя каждого к Сыну Своему и Богу, и уча тому, что́ умела делать сама, – исполнять Его слово, верить Его словам, и молиться Ему во все дни жизни своей. Аминь.
