Вот, какой Бог нам открывается, и такого Бога, поистине, человек придумать не мог, ибо такого Бога он себе и не мог пожелать, потому что Господь не только Сам Себя таким являет, но Он требует от каждого из нас, чтоб мы именно такими, как Он, стали через любовь.

(Митрополит Антоний Сурожский)

И вот поэтому 6 января — в Навечерие Рождества Христова, или Рождественский сочельник, — последний день Рождественского поста, — мы особенно готовим себя к этой встрече со Христом. Конечно же, положа руку на сердце, признаемся себе, что не совсем хорошо провели мы этот пост, и вовсе не подготовили свое сердце к этой встрече. Но у нас есть еще этот день — день уже полный загадочного явления Спасителя. День, когда мы можем отказаться от веселья, прийти в храм — упасть на колени к святому вертепу со своей тихой молитвой. Это день, когда должно умолкнуть все вокруг в ожидании прихода Младенца Христа.

Рядом с иконой святого Серафима Саровского, память которого мы сегодня совершаем, в нашем храме лежит под стеклом небольшой кусок материи; это дар, полученный уже несколько лет назад, частица той рубахи, которую святой Серафим носил, когда был застигнут в лесу разбойниками и до полусмерти ими избит. Он мог защищаться, он был крепок телом, несокрушим духом, вооружён тяжёлым топором; но, по образу Христа, Который, как агнец перед стригущими Его безгласен, который наподобие ветхозаветного образа Христова Мужа скорбей, Который принимает не только унижение, но и биение, раны и смерть, без сопротивления отдавая Себя, и через это получая власть просить, — так и Серафим отдал себя в руки разбойников. До крови он поверил Христу…
От нас такой жизни не требует никто; от нас ожидается, чтобы мы были верны жизнью, а не смертью; никто не требует от нас, чтобы мы кровью запечатлели нашу веру и верность Христу. А как мы бываем малодушны, испуганы, как легко мы забываем, что мы Христовы, и прибегаем к мерам защиты своей жизни, своей чести, своего имущества, всего своего, которое не Христово, принадлежит миру, духу язычества. Подумаем об этой капле крови и о том, что она говорит нам; не будем за неё восхвалять Серафима – ему наша похвала не нужна. Хвалить может тот, кто сам, делом, а не только словом, прошёл подобным, одинаковым путём, и изведав его трудности, может другого похвалить за то, как мужественно, как терпеливо, как прекрасно он дошёл до цели. Наша похвала даже не выражает изумления, а только удивление тому, что бывают такие люди. И как жалко за себя, за всех нас, что мы теперь так измельчали, что удивляемся тому, что было таким обычным, таким естественным каких-то пятнадцать столетий тому назад. Когда читаешь страницы календаря, видишь: здесь десять тысяч человек сожжены в Никодимии, там сорок человек потоплено в озере; там один человек умер одинокой смертью… Мужчины, женщины, дети не колебались отдать свою жизнь, отдать до конца, прожить её по-Христову и отдать, вернуть её Богу достойно своего христианского имени. Сейчас никто не просит нас её вернуть; но Христос зовёт нас к тому, чтобы мы её прожили достойно Христа.
И вот, взглянем ещё раз на этот лоскуток материи, на эту каплю крови, на лик Святого Серафима, и поставим перед собой вопрос: А я? Как я отвечаю, когда передо мной стоит не угроза даже, а насмешка? Как я отвечаю, когда передо мной стоит соблазн? Я живу изо дня в день, когда меня кротко и твёрдо зовёт Господь, и требовательно, соблазнительно, грубо манит тёмная власть? Где я стою?
Помоги нам Господь вдуматься в это…

В старое время люди стояли перед жизнью и смертью, когда делались Христовыми; мы не стоим перед этой угрозой, во всяком случае, еще нет. Но они устояли, потому что для них Христос был — жизнь, а отойти от Него было немыслимо; а мы отходим, отходим ~ все время… Как это жалко, как это больно!
Для того ли жил Христос, для того ли Он умер, чтобы мы только дивились, и надеялись, что Его страданием душевным, крестной смертью мы будем спасены от опасности и от себя самих? Не для того ли Он умирал, чтобы вызвать к бытию новый род людей, людей бесстрашных, людей, уверовавших в любовь, в ту любовь, которая свою жизнь отдает, не требуя ничего другого, кроме радости любить… Да благословит и помилует нас Господь! Будем помнить: Он — путь, и Он прошел перед нами весь путь жизни, и Он имеет право свидетельствовать, что человек может этим путем пройти и силой Божией все победить. Аминь.