Сегодня вы слышали в Евангельском чтении (те, кто слышал, разумеется) обличающие слова Господа Иисуса Христа, которые Он говорит иудеям. Иудеи искушают Его, спрашивая, например: «А кто Тебе дал власть творить то, что Ты творишь?» – имеются в виду не только чудеса, но и, скажем, изгнание торгующих из храма, – кто Ты вообще такой?» И Он в ответ спрашивает их: «А вы Мне скажите: крещение Иоанна от Бога было, или от людей?» И они рассуждают сами в себе, друг с другом советуются: «Если мы скажем, что от людей, на нас обозлится народ, потому что все почитают Иоанна за пророка и мученика. А если скажем, что от Бога, – мы сами засвидетельствуем против себя, потому что, если от Бога, – почему мы сами не верим? Ведь Иоанн практически назвал Христа Мессией». Вот так у человека практически вся жизнь проходит в лукавстве. Он и сердцем, и умом знает достаточно, чтобы построить свою жизнь на основаниях правды и стать, если не полноценным христианином, – то, по крайней мере, просто верующим человеком. Но он лукавит, всё время думает не о том, что́ истинно, – он знает, что это истина, – но думает о том, как бы себя оправдать. Вот, живут обычной человеческой жизнью обычные супруги, муж и жена. Он же знает, что он должен заботиться о жене, он знает, что должен её любить, он знает, что он должен работать, должен оберегать жену, потому что он – мужчина. Но всякий раз он в своей душе находит слово оправдания. Почему сейчас он ей не помогает? – Потому что он устал. Почему сейчас он о ней не заботится? – Потому что она – стерва. Почему я сейчас её не прощаю? – Разве такое можно простить? Он же знает, что можно; он же знает, что он должен, – но он всегда находит внутри себя оправдания, почему он не будет о ней заботиться. Так же и она: она точно знает, что́ она должна делать, каковы её обязанности по отношению к мужу, – но всегда внутри себя она начинает лукавить: «Не сегодня. Не сейчас. Да он этого не достоин! Зачем это я о нём буду заботиться? А когда я буду заботиться о себе?» – и так далее. И каждый человек всю свою жизнь лукавит даже перед самим собой. Когда люди прямо спрашивают: «Почему ты делаешь это? Почему ты не делаешь то?» – например: «Почему ты не был в воскресенье на богослужении? Ты же христианин, и должен тут быть!» – человек понимает и знает, что должен, сердце ему это говорит, и ему стыдно: он действительно должен. Но он боится сказать: «Простите, я лентяй.» Он говорит: «Знаете, я пришёл такой уставший; было очень трудно, и я не смог себя поднять, потому что очень сильно устал.» Но неделей раньше ты так же пришёл с работы и так же устал, – но на рыбалку в пять утра зимой в сорокаградусный мороз поехал, и был счастлив, – а на службу не пошёл. Ты, человек, всегда находишь себе оправдание, ты всегда найдёшь способ, чтобы обвинить других и оправдать себя. Это и есть лукавство человеческой природы. И человек знает, что он лжёт, и знает, что притворяется, и знает, что неискренне говорит, – но ничего с собой делать не хочет. Вот простое общее правило. Возьмите любую добродетель любое духовное делание – молитву, пост, хождение в храм, милостыня – всё, что угодно. Возьмите и спросите: почему я этого не делаю? И любой человек скажет: «Я не могу». Ты лжёшь: ты можешь. И если начать человеку так, напрямую, говорить, он поймёт: «Да, могу.» «Тогда почему ты этого не делаешь?» «Не хочу. Не хочу давать деньги. Не хочу молиться. Не хочу ходить в храм.» Если бы ты хотел, ты делал бы. Ты делаешь гораздо более трудные дела, если ты хочешь их делать, и не делаешь гораздо более лёгких, потому что делать их не хочешь. Но тебе стыдно сказать, что ты не хочешь быть христианином, ты не хочешь любить Бога. Ты прячешь эту правду о самом себе за лукавством, за оправдательными словами. И, поверьте, так делают все. Так делали всегда: так делали не только после Христа, – а ещё и полнее – до Христа. Так живёт человек всё время; он всегда изворачивается, чтобы только не признать, что он действительно любит грех и не любит мужа; он любит грех и не любит Бога. Так он было всегда. И поэтому покаяние начинается и состоит в том, что человек знает о себе правду, начинает смотреть на себя правдиво, начинает видеть себя так, как он есть и не стыдится обличать себя перед Богом. И это обличение себя перед Богом называется исповедью. Не просто сказать то, что не стыдно, и все и так знают, – а действительно обнажить сокровенное, и вытащить эту ложь, эту тьму своего сердца на суд Божий: «Я лгу, я изворачиваюсь, я притворяюсь. Я вру даже жене, я вру даже матери, я вру друзьям. Я, на самом деле, не такой, не того хочу и не о том мечтаю. Я – лжец, но я им больше быть не хочу. Я хочу быть искренним, чистым и прямым». Чтобы это получилось, и нужна исповедь, когда человек выпрямляет кривизну своего сердца, вытаскивает тьму своего сердца наружу – и освобождается от неё.  Покаяние приводит человека к вполне человеческим свойствам: он становится простым, доступным, честным, искренним, прямым, откровенным, – тогда он есть то, что́ он есть. Он никогда ни перед кем не лукавит, никогда не притворяется, никогда не лицемерит, никогда не лжёт. Можно подумать, что всё это пустяки, но отец лжи – сатана; и, насколько мы притворяемся и лжём, – настолько в нашем сердце находит место тьма и дух злобы. И, чем больше мы начинаем лгать, чем больше начинаем притворяться, – тем больше мы отдаём себя во власть тьмы; и, чтобы освободиться от этого, нужно покаяние, – покаяние, которое заканчивается причащением, – выворачивая себя перед Богом, освобождая в своей душе самые закоулки, в которых прячется тьма, мы наполняем это светом, наполняем это любовью и жизнью. Люди часто забывают, что причащаются они не для того, чтобы быть здоровыми, и не потому что так надо, а для того, чтобы иметь способность любить. Любить, в первую очередь, самого важного человека в своей жизни – того, кого дал мне любить Бог: мужа или жену, сына или дочь, родителей или друга. Но именно того, кого привёл ко мне Бог; и для того, чтобы любить его, силу даёт мне Бог, потому что Сам Он есть Любовь, и Он любит всех. Аминь».

Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Сегодня – день памяти Воздвижения Святого Животворящего Креста, события, произошедшего много столетий назад, когда был найден и поднят над головами всех тот самый крест, на котором был распят Господь. Это – событие историческое и внеисторическое, ибо явлено было орудие нашего спасения – животворящий Крест. Почему он – животворящий? Потому что для всякого, кто приходит к нему, он становится Источником жизни. Для нас он, к сожалению, – просто орудие смерти, на котором был убит Христос, – и больше ничего. Но Церковь, христиане, никогда так не думали. Они всегда относились ко Кресту, как к Источнику жизни, и поэтому придумали налагать на себя крестное знамение; поэтому стали носить на груди крест; поэтому крест стал символом, сопровождающим христианство, украшающим все храмы, – всё, что принадлежит Богу. Ибо Крест стал Источником жизни, а не орудием смертной казни, так как на нём пролил Свою Кровь Христос. Именно поэтому христиане искали этот Крест, нашли его и подняли над головами всех, – чтобы каждый мог не только вспомнить, не только осознать, что действительно Христос некогда умер на кресте, – но и, прикоснувшись ко Кресту, смог бы ощутить его животворящую силу. Ибо, как мы говорим в тропаре: «Крест – хранитель всей вселенной; Крест – красота Церкви; Крест – поражение демонов; Крест – животворящий“. Христос говорит, раскрывая тайну Своего Креста людям: «Когда вознесен буду, всех привлеку к Себе» – то есть, Он подразумевает, какою смертью Он умрёт. И мы, видя на кресте распятого Христа, видим и Его раскрытые объятия; мы видим, что Он ждёт нас, принимает нас, чтобы обнять нас. Да, эти объятия – кровавые, и мы прикасаемся к Его Кресту, принимая Его Кровь и Его Тело в день нашего причащения, но это – объятие, которым Он покрывает и укрывает нас; прячет, очищает, освящает, исцеляет, животворит нас. Очень часто люди, совершенно забыв о том, что такое христианство, думают: «Ну вот, я – грешник, – как я приду ко Христу?» Но только грешник и может придти ко Христу. Не грешному Он не нужен. Если негрешный человек надеется на свои добродетели, – грешному человеку надеяться не на что. Он приходит ко Христу именно потому, что ему не на что надеяться, потому что ранами Христа исцеляются его собственные греховные раны, Кровь Христа очищает его грех, Его страдания примиряют его с Богом. Вне Креста ему не найти спасения нигде. Добродетельный человек приходит в Церковь и говорит: «Вот мои добродетели, Господи! Видишь, как я трудился, видишь, как я постился, как я молился, как много добрых дел сделал. Видишь, какой я хороший? Ты просто должен меня принять!» И он проходит мимо Креста. Ему не нужен Крест, ему не нужен Христос: а зачем? Он и так, ему кажется, может подойти к Богу, ко Христу. Поэтому и фарисеи, которые гордились своей праведностью, думали, что Христос им не нужен, – а оказались лишёнными жизни. А грешному человеку надеяться не на что, и он в Кресте видит свою единственную надежду, единственную отраду, единственную возможность, – веруя, что Христос есть искупление наше, примирение наше с Богом, очищение наших грехов, освящение наших душ. И потому он приходит к Нему, и для него нет другой дороги к Богу, как только через Крест, или через Христа, и потому у нас в храмах так много крестных Распятий. И потому так исцелованы ноги Спасителя, что люди знают: вне этой Крови, вне этого Креста нет спасения. Каждый, кто приходит и с верой прикасается к Его ранам, получает исцеление тотчас же, – тотчас же уходит утешенным и исцелённым, и потому в древности люди, пережившие это, и назвали Крест животворящим. И пусть Крест, хранитель всей вселенной, как знамение вечное и несокрушимое, поднимается не только над куполами наших церквей, но над всей нашей страной. И, пока страна живёт под знаком Креста, – для кого-то волей, – для кого-то – неволей, – этот Крест, источая свою животворящую силу на каждого, живущего в этой стране, – и мы, хранимые Богом и Христом, Его Сыном, живём мирно, живём радостно, живём с надеждой. И пусть это продлится как можно дольше. Аминь.

«К сожалению, видеозапись сделать не смогли. С аудио выручила прихожанка Свято-Троицкого собора Колесник Лариса Васильевна. Благодаря ей имеем текст проповеди и можем послушать аудиозапись. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Мы все приблизительно знаем, что Господь и Бог наш Иисус Христос требует, чтобы мы любили друг друга. Даже если мы не читали Евангелия, просто приходя в храм, мы видим икону Христа, на которой это написано: «Заповедь новую даю вам: да любите друг друга, как Я возлюбил вас». И поэтому христианин, если он хоть немножко внимателен в церкви, в храме, он постепенно проникается мыслью о том, что он должен любить. Он старается это делать: раз Бог велит любить, – значит, я должен любить. Когда он старается это делать, он понимает, что у него ничего не получается. Он более или менее долго напрягает себя для этого, – и любить не может, потому что раздражается, унывает, злится, завидует, ссорится, гневается; он понимает, что любви в нём нет. Конечно, если человек, рядом с ним живущий, покладистый и хороший, – тогда ему кажется, что он его любит, потому что, на самом деле, с человеком просто удобно жить. А когда тот человек не очень покладистый, когда у него страсти, вредные привычки, когда тот человек – сложный, зависимый, – мы понимаем, что любить его мы не можем и либо впадаем в отчаяние и в уныние, оттого что не можем любить, – либо, что гораздо хуже, пытаемся говорить, что любить людей вообще невозможно; Христос, конечно это сказал, но к нам это не имеет никакого отношения. Так, на самом деле, всегда и бывает, когда Евангелия человек не читает постоянно, когда всё его знание о Евангелии ограничивается этой надписью на иконе, и он больше ничего не знает и не вникает в учение Иисуса Христа; конечно, тогда ему кажется: «Как это так, что я должен любить, – а у меня не получается? И ни у кого не получается, – я таких святых людей не встречал в своей жизни.» А Христос, кроме как о любви, поведал нам много других слов; в частности, Он говорит о том, что человек должен отвергнуться себя. «Отвергнись себя и полюби крест свой – и следуй за Мной» — говорит Христос. Или в другом месте, в другой притче: «Зерно, пока оно не умрёт, плода принести не может». Потому у нас ничего не получается, что мы как бы пускаем телегу впереди лошади. Мы ещё не отверглись себя, мы ещё живём по обыкновенным мирским представлениям, и сами живём во страстях и похотях, – а хотим любить, – конечно, у нас ничего не получается. Нужно совлечься своих волений, страстей, амбиций, желаний и привычек, чтобы сделаться способным любить человека, этой любви недостойного. А мы ничего из христианского не делаем, только хотим научиться любить, – у нас ничего не получается. Мы хотим, ничего не сажая, не возделывая, не пропалывая зерна, получить достойный, великий плод. Естественно, мы приходим к тому, что плода нет. Когда мы читаем святых отцов, когда мы внимательно читаем хотя бы того же апостола Павла, мы понимаем, что у человека должно быть много разных действий, приёмов для того,чтобы умертвить свои страсти, чтобы отложить в сторону своё своеволие, своё «я», – отвергнуться себя. Именно об этом пишут много отцы. Книги у них написаны не как у отца Андрея Конаноса для нас, – не о том, как любить, не о том, как жалеть, не о том, как прощать. Они написаны о том, как выдернуть из своего сердца гордыню, как вытащить оттуда самый корень «я». Когда человек действительно сокрушился и смирился перед Богом, он готов принять Его волю. Если человек не вырвет корень гордыни из собственного сердца, он не может любить, потому что место, где живёт любовь, у него занято любовью к себе, – точнее, желание хорошего было самоугодием. И, пока он не распнёт своё «я» со страстями и похотями, со своей волей, он остаётся неспособным любить никого, потому что любовь к другому – это та благодать, которую нам даёт Христос. Этой благодати негде жить в нашем сердце, когда оно занято своей волей, а не исполнением воли Божьей. Мы забыли, что жизнь христианина, вообще-то, начинается с того, что он крестится, – то есть, погружается не просто в купель, где омываются его грехи. Он погружается в купель, в которой умирает для жизни по прежним законам, умирает для жизни для себя, умирает для жизни по закону мира. Если он действительно умер, то есть, погрузился в гроб и разделил со Христом смерть, – тогда он восстаёт для новой жизни и делается способным любить. Если же он ещё не умер, если он ещё не совлёкся греховного тела плоти, то он любить не может…

«Если он действительно умер, то есть, погрузился в гроб и разделил со Христом смерть, – тогда он восстаёт для новой жизни и делается способным любить. Если же он ещё не умер, если он ещё не совлёкся греховного тела плоти, то он любить не может. И наша немощь в любви прекрасна и не случайна. То, что мы не можем никого любить, то, что мы раздражаемся и ненавидим, унываем и завидуем – это хорошо, потому что, благодаря этому, мы понимаем, что мы – лицемеры, и никакакие мы не христиане, ничего христианского мы не делаем, мы, как фарисеи, ходим в храм и делаем то, что́ делают всегда благочестивые люди. Но сердце наше пусто от благодати Христовой, в нём нет её. По наружности, говорит апостол Павел, мы имеем вид благочестия, а силы благочестия мы не имеем. Силы, которая даётся действительно верующему во Христа, силы, перевернувшей мир, в нас нет: в нас нет любви. Мы – просто благочестивые люди, надевшие одежды благочестия, но пустые в своём сердце, – вернее, с сердцем, занятым самим собой, своей собственной персоной, своими желаниями и неудовольствиями, – а не тем, чтобы просто пойти и послушно исполнить волю Божью, как это сделал Христос. И поэтому очень важно каждому человеку научиться не только ходить в храм, не только молиться, и не столько молиться и поститься, сколько научиться слушать Бога, – слушать, открывая внутреннее ухо, – чтобы слушать Бога и исполнять Его волю. Как говорит апостол Павел: «Испытывайте, что́ благоугодно Богу, – испытывайте, что́ есть воля Божья, исследуйте пути воли Божьей.» Это потребует от нас полного отказа от того, что́ нам приятно и нравится, что́ нам понятно и кажется хорошим. И когда мы совершенно умрём, отвергнувшись себя, — тогда в сердце нашем воссияет та заповедь Божья, которая, конечно, уже давно бы в нас сияла, если бы мы в день Святого Крещения приступили к этому Таинству осознанно; если бы мы действительно в день нашего крещения умерли бы для мира, отреклись бы от жизни по-мирски, отреклись бы от того духа, который живёт в мире, и сознательно, с полным отвержением всего Богопротивного, погрузились бы в купель, – мы бы действительно получили полноту Духа Святого и вышли бы из неё, любя всех и совершенно забыв о себе. Но, поскольку мы крестились, ничего не сознавая, ни к чему не готовыми, ничего не умея и ни с чем не согласными, то нам приходится умирать каждый день своей жизни, отвергаясь своей воли и принимая ту волю Божью, которую Он посылает нам в сегодняшний день. Аминь».