Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Сегодня вы слышали, дорогие братья и сестры, начало Послания апостола Павла к Галатам, к Галатийской Церкви. Селения галатов, – обычные селения Малой Азии, и во время своего первого миссионерского путешествия апостол Павел своей проповедью основал там христианскую общину. Поставив там священника, научив людей основам веры, он пошёл дальше, проповедовать в других местах. Через какое-то время до него стали доходить слухи, что христиане, которых он родил словом своего благовестия, стали жить совсем не так, как он их учил, стали верить совсем не в то, о чём он говорил. По этой причине он пишет им послание, и в сегодняшнем начальном отрывке он говорит: «Братья! Если кто-нибудь вам что-нибудь скажет не так, как я сказал, то да будет анафема, – не слушайте его.» И этим апостол Павел обозначает проблему всей Церкви на протяжении всего её двухтысячелетнего бытия, и показывает, как должна жить христианская община, если она хочет выжить в этом мире. Условием её выживания является сохранение верности христианскому благовестию. Почему-то у людей всегда, – это не знамение времени, – это было и в первом веке, и в десятом, и в семнадцатом, – в любом столетии люди, услышав Благую весть о Христе, уверовав во Христа, прочитав ли Евангелие, или слушая непосредственно апостола, – потом почему-то принимают мысль, что это учение есть нечто, само собой разумеющееся, и можно тут же узнавать другие учения, верить другим учителям, слушать других проповедников, читать другие книги и по-разному рассматривать и Христа, и Бога, и Церковь, и мир, и человека. А что этому мешает? В другом послании, к Колосянам, апостол Павел говорит: «Смотрите, братья, чтобы никто не увлёк вас пустой философией по стихиям мира, а не по Христу.» Люди очень легкомысленны, – легкомысленны примерно так же, как легкомысленна была Ева. Она жила в раю, и ей казалось, что этот рай будет вечным. У неё была заповедь, и она знала, что это – заповедь; и Адам Знал, что это – заповедь. Но о том, что может что-то случиться, – да ничего не может случиться! И, когда приполз змей и сказал им ложь, они с лёгкостью поверили: а почему бы нет? Каждый имеет право на своё мнение, каждый может говорить, как он думает, и я должен его выслушать. А если выслушать, – почему бы мне ему не поверить? Ведь есть же что-то разумное в его словах! И Ева, и Адам поверили, – и из-за этого и произошло то великое бедствие, в котором мы до сих пор пребываем, под названием «смерть», «боль», «страдание», «горе», «зло» – всего лишь потому, что Адам и Ева поверили не Богу, а кому-то другому, – не сохранили данного им поручения, вверенного им Слова. И так же и христиане во все эпохи: выслушав Евангелие и поверив Христу, они думают: «Вот, пришёл ещё проповедник, тоже говорит о Христе, – не так, как Павел, – но интересно же говорит! Красиво говорит, и, вроде, даже правильно говорит. Да, не так, как Павел, – ну и что? Может, Павел всего не знал!» И, поверив другому проповеднику, они отпадали от Церкви, отпадали от жизни, теряли свою связь с Богом, и с ними происходило то же самое, что с Адамом и Евой: они погружались в смерть, страдания и зло. И это разделение, эта вера лжи сопровождает Церковь, живёт в той же Церкви все две тысячи лет до сего дня. Кто-то пришел, – кого Бог послал, – и сказал слово Истины, проповедовал человеку Евангелие, проповедовал ему истинную Христову веру; – обязательно, вне всякого сомнения, за ним следом придёт другой, который скажет не то, и не так. И наша задача – сказать: «Ты не то говоришь! Уйди, я тебя слушать не буду! Читать тебя не буду! Я тебя выгоню из своего дома, я выключу телевизор, я закрою этот канал Ютуба, я не буду слушать ложь из твоих уст!» Но нет, – мы сидим и слушаем, и наша жизнь начинает разрушаться; нас охватывают сомнения, скорби, печали, уныние, и даже хуже: если мы утверждаемся в слове лжи, мы начинаем ненавидеть или Церковь, или братьев в Церкви, или священноначалие, и власти, – и, в конце концов, становимся богоборцами или церквоборцами, как это случилось в нашей стране сто лет назад. Ведь не просто же так люди пошли и стали всех убивать, всё разрушать, взрывать церкви, расстреливать священников. Сначала они поверили лжи. Сначала они выслушали проповедников, которые сказали им совсем не то, что долгие годы говорил батюшка в церкви, – и они поверили лжи.

И так всегда. Если человек живёт с Богом, если его посещают бесовские нападки, если у него – уныние и печаль, раздражение и злость; если в нём нет смирения и любви, – посмотри сначала: наверняка ты поверил какой-то лжи, и ты неправильно веришь во Христа. Ты отвергся от Благовестия, ты отступил от Церкви, а Церковь – как мать, благодатным покровом защищает каждого, кто ей верен, от напастей бесовских, от злых людей – защищает от всего. Но человек, поверивший лжи, который отступил от правильного представления о Боге, человек, который потерял «покровцы лобные», становится как бы мишенью и жертвой и сил зла человеческих, и сил бесовских. Если в нас – беспомощность, уныние, расслабленность, если мы теряем веру, если у нас постоянно сомнения, внутреннее непонимание и бездерзновенность и много чего другого, – это верный признак того, что мы делаем что-то такое, чему Христос не учил. Да, нам это нравится, даже кажется нам хорошим, правильным, замечательным, человечным, добрым, светлым, – но Христос этому не учил, Христос этого не говорил. Более того, Христос это запретил всем, категорически, – а мы думаем: «Ну хорошо же это, – мало ли что Христос сказал, мало ли, что Церковь, – я-то считаю это правильным и хорошим!» И человек противопоставляет своё знание церковному свидетельству, Преданию, – и подпадает под ту анафему, которую произнёс в сегодняшнем апостольском чтении апостол Павел. Это не проклятье, нет. Это сигнал отлучённости от Церкви: ты вышел из Церкви. Потому что Церковь есть столп и утверждение Истины, и если ты не удерживаешься всеми силами сохранить себя в Истине, то ты отпадаешь от Церкви. Она сигнализирует тебе: ты не то думаешь, ты не так переживаешь, – вернись! Но человек говорит: «Я считаю, что правильно ЭТО», и делает то, что́ он сам считает правильным, не слушая Церковь. Естественно, как Колобок, выкатившийся из дома, он, рано или поздно, оказывается жертвой какого-нибудь зла, – как ребёнок, который отмахнулся от мамы и убежал, становится жертвой зла, – случайно, нелепо, – но любого зла. Мы забыли об этом, мы выросли в обществе безбожников, или – «плюрализма», где можно жить, как хочешь, верить, как хочешь, думать, как хочешь, и всегда противопоставлять своё мнение мнению других людей. Мы не церковные люди по системе воспитания, нас в детстве не учили, что Церковь – это Мать, и послушание ей есть жизнь. Но когда мы читаем послания апостолов, мы видим, с какой настойчивостью, не стесняясь своей категоричности, они говорили, что если ты потеряешь ту веру, которая тебе принесена апостолами, – ту веру, которую свидетельствует Церковь, – ты теряешь её благодатный покров, ты теряешь связь с ней, становишься уязвимым для зла, которое никуда не делось из этого мира, и ещё больше тебя ненавидит за то, что ты когда-то посмел прибегнуть к Богу, – мстит тебе за то, что ты от него улизнул. Поэтому так важно жить в мире с Церковью, – не просто сюда ходить, – а разделять её веру, быть согласным с ней, слушаться её, – и тогда благодатный покров Церкви защитит нас от всякого зла. Аминь».

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

     Сегодня мы слышали Евангельский отрывок, в котором Господь наш Иисус Христос говорит о грядущем конце мира, и для любого верующего человека это не секрет, – что мир однажды кончится. Это неверующие люди придумали такой термин, как «прогресс цивилизации». На самом деле, мы знаем, что, из поколения в поколение, от столетия к столетию, люди всё более и более увядают, тлеют и дряхлеют, и человечество, в целом своём, становится всё хуже и хуже. Когда мы читаем другие места, скажем, – Апостольское свидетельство, о том, какие будут люди в последние времена, мы в этом описании не только узнаём свой собственный портрет, – мы понимаем, что была эпоха, когда люди были другими, когда ценности были другими, – когда ценности у людей, и воля у людей, и мысли, и чувства у людей были иными. Нам сейчас в это трудно поверить, потому что, в значительной степени, мы ничего не знаем, не представляем, – Священного Писания не читаем, – а, в значительной степени, нас убедили, что человек всегда был такой. Он не всегда был такой. И не всегда семьи распадались из-за разводов. И не всегда между родителями и детьми был конфликт. И не всегда правительства, власти стран не находили поддержки у своего народа, и не всегда развращение детей было правилом новой жизни. Люди жили в значительной степени иначе. Но не сокрушаться надо о том, как раньше жили люди; об этом достаточно почитать Священное Писание, или какую-нибудь художественную литературу более или менее отдалённой от нас эпохи, чтобы понять тех людей. Но само по себе это понимание ничего нам не даёт, кроме тоски по старому времени, или отчаяния из-за того, что «вот, меня угораздило жить в такую нехорошую эпоху». Как заканчивается сегодняшний отрывок: «Если увидите все эти знамения тления, – (труп, – говорит Господь), если человечество превращается в труп, если оно гниёт и тлеет; если даже нормальные человеческие отношения, типа семьи и дружбы, становятся недейственными; если разрушается всё в человеке, и он не чувствует даже любви к своей матери или к своей дочери, – если всё это рухнуло, это – знамение конца». И нам, получается, остаётся впасть в отчаяние оттого, что нам выпало жить в такую эпоху. Но нет, нет! Ещё в начале Евангелия от Матфея Господь говорит, что это тление человечества напрямую зависит от вас, – христиан. Человечество прогнило уже давно. И эта гниль, эта болезнь, этот смрад, гной, в который превращается человечество, зависит от вас, христиане. «Вы, – говорит Христос, – свет миру. Вы – соль земли». Чтобы мясо не протухло, его солят. Если соль потеряла силу, мясо протухнет. Так вот, мы и есть та закваска человечества, та соль земли, от которой зависит: сегодня или завтра наступит конец света, – через пять лет или через пятьсот. Это зависит от христиан, – не от сил зла, которые всегда ищут погибели человечества, не от козней сатаны, а от воли, – вернее, веры, – обыкновенного христианина. Он верит, что Христос есть Победитель ада. Он верит, что любовь – сильнее смерти, он верит, что любить надо всегда, независимо от того, что человек может быть страстен; или, может, он сошёл с ума или заболел; но я буду любить его – хотя бы этого человека – всегда. Он – муж мой, или – жена моя, он – сын мой или дочь, мать или отец, или просто человек, с которым свела меня благодать Божия, – я буду верным ему до смерти, что́ бы с ним ни стряслось. Ведь раньше детей не отдавали в детские дома, родителей не сдавали в приют. Человек старался заботиться и сохранить верность своему близкому до конца, и эта верность тоже есть та сила, которая оставила этот мир, – которая предохраняет его от порчи. Мы не можем остановить разрушение человечества. Мы не можем остановить разрушение мира или государства. Мы не можем запретить ворам воровать, а убийцам – убивать. Мы не можем запретить растлителям – развращать. Мыв не можем отключить от всемирной паутины даже собственную страну и собственный дом, – не можем. Но мы можем оставаться верными Христу в каждом поступке своей жизни, и делать так, потому что так велит Христос. И терпеть – терпеть! – те скорби, которые посылаются нам на этом пути, поступать ради любви и смирения, ради служения и помощи близкому, ради того, чтобы сохранять верность тому человеку, которому эту верность обещал. Если он будет так поступать, сохранять чувство долга и верность, потому что верит во Христа, – то мир завтра ещё не умрёт, и, может, послезавтра не умрёт, потому что его смерть напрямую зависит не от воли сатаны, а от верности христиан. … Если мы потеряем верность Христу, если мы потеряем благодать Святого Духа, если мы перестанем её взращивать и стяжать в собственном сердце, – тогда у мира нет надежды, его не спасёт ни царь, ни пророк – никто, потому что со времени Христа нам вверены судьбы этого мира, от нас зависит, сколько продлится жизнь этого мира. В двадцатом веке казалось, что всё: мир кончился. Он дошёл до таких страшных вещей, как мировые войны с их многомиллионными жертвами, как оружие массового поражения, – как вообще равнодушие к смерти любого человека: к концлагерям, и разрешённым абортам, разрешённым разводам, – много чего сделал двадцатый век. И казалось: всё, приближается конец, но люди, – в Советском ли Союзе, – или в Греции, или в Сербии, в Шанхае, или где-то в Америке, – православные люди, хранящие верность своему Богу, исполняющие своё служение ближнему и уповающие по-прежнему на Бога, когда не уповал уже никто, и отреклись от Бога все, – эти люди хранили веру, молились, верили, надеялись, – и мир сохранился. Он вышел из горнила двадцатого века, и оказалось, что верующих – снова много, и храмы снова стоя́т, и снова возносится молитва. И, что́ бы ни случилось завтра или через десять лет, – снова всё будет зависеть от веры христиан: насколько они готовы надеяться на Бога, когда от Него все отреклись, молиться Ему, когда все Его ругают, ждать от Него помощи, когда все повыбрасывали иконы; идти и молиться, и стучаться в дверь запертого храма, – когда все храмы закрыты. Это всё – в нашем сердце. В нашем сердце не только наше собственное спасение, – но и жизнь мира. Мир продлит своё существование, и в нём будут жить наши дети и наши внуки, – но только если мы будем верными Христу, будем терпеть, и ради любви это терпение хранить. Ибо, как начинается сегодняшний Евангельский отрывок, – «претерпевший до конца – спасётся». Аминь».

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодня вы слышали Евангельскую историю о том, как Христос, проходя через Иерихон, исцелил одного слепца. Слепой сидел у дороги, как всегда сидят люди, просящие милостыню у людей. Сидел и просил этой милостыни, и, услышав шум, который говорил о том, что приближается некая толпа народа, он стал спрашивать: «Что это такое? Кто это идёт?» Ему рассказали, что это идёт Иисус. Он слышал, конечно, о том, что этот Человек творит множество чудес, и побежал за ним, прося чуда. Бежал, очевидно, громко крича, всячески привлекая к себе внимание, — как, наверное, всякий бы слепой человек делал на его месте. Ведь он не видит, куда бежать. Ему нужна помощь, чтобы дать знать Учителю. Он не видит, где находится этот Человек, не видит, куда идёт толпа. Ему надо самому привлечь к себе внимание. И Христос услышал его, и они встретились. И Христос спрашивает: «Что ты хочешь?» «Хочу, чтоб прозреть.» И Господь даровал ему зрение. Прежде, чем этот человек получил прозрение очей, прежде, чем он увидел свет солнца и лицо своего Господа, он прозрел сердцем. Он прозрел, потому что обрёл веру. Он поверил, что этот Человек может его исцелить. И не только поверил, — но и стал звать Его, молиться Ему, ибо сам он не мог бы до Него добежать, — не мог бы никаким образом Его достичь. Он зовёт Его, чтобы Он Сам пришёл к нему, заметил его, увидел его. И это упование на Господа, вера в то, что он может быть исцелён и просьба, крик об исцелении, помиловании говорит о том, что этот человек прозрел, — сердцем прозрел. Он увидел сердцем Источник, Который может даровать ему исцеление, и стал звать: восклицать, припадать к этому Источнику, ожидая исцеления. Вот, собственно говоря, точно так же должен каждый человек взывать к Богу о том, чтобы прозреть, чтобы Бог исцелил его. Но для того, чтобы звать, нужно признать, понять, осознать, почувствовать, пережить две важнейшие реальности своего собственного бытия: «я нуждаюсь в Твоей милости, я нуждаюсь в Твоём исцелении, приди, исцели». И это — осознание своей нужды в исцелении побуждает его кричать неотступно, потому что он знает, что если сейчас Христос пройдёт мимо, он снова останется здесь сидеть — и будет сидеть, пока не кончится его жизнь, получая какое-то подаяние на пропитание, но оставаясь слепым. Он хочет прозреть, и потому бежит и кричит. Если человек познал, что он грешен или немощен, что он имеет страсти или грехи, что он отвержен Бога — он кричит, зовёт, потому что сознаёт, что он не может без Него жить. Христос должен стать Жизнью, Источником жизни, Источником света, Источником радости, без которой человек не может жить. Невозможно дальше для него жить в прежнем своём состоянии. Этим порождён крик всякого исцелённого, всякого святого человека, который не может не молиться не потому, что это надо, не потому, что так кто-то научил, а потому, что молитва есть для него жизнь, единственный способ не остаться здесь в одиночестве, наедине со своим страданием, немощью и болезнью. Именно на это указывает Христос в известной притче, когда говорит о том, как нужно молиться, приводя в пример образ вдовицы, пришедшей к судье, который и Бога не боялся, и людей не стыдился. Но она просила, потому что он единственный, кто мог ей помочь. Ей некуда было больше идти. Она ничего не могла сделать со своей проблемой и обращалась к судье: «Приди, дай мне то, что мне нужно.» И за неотступность, даже этот негодный человек дал ей просимое. И Христос говорит: «Вот так вот просите и будете ущедрены и получите, но если будете просить неотступно, просить так, как в пустыне просят воду, как просит утопающий жизни, как кричит человек в горящем доме, как просто кричит человек, взывая: «Помогите, спасите меня, погибаю!» И эта молитва, несомненно, всегда будет услышана. Мы просто читаем молитвы, вчитываемся в те слова или не вчитываемся в те слова, которые написаны в этих молитвах, — будь то Псалтирь, или утреннее правило, или какой-нибудь канон или акафист. Мы читаем этот текст, потому что нас так научили это делать, получая или не получая какой-либо пользы, ибо Бог несомненно слышит каждого человека, каким бы образом он к Нему ни обращался. Слышит независимо от того, крещёный это человек или не крещёный. Слышит, независимо от того, в Китае он живёт или где-нибудь на Самоа. … «Всё равно Бог откликается на просьбы людей и даёт дождь и праведникам и грешникам одинаково. И блага земли, и семьи, и жён, и мужей, и детей, и кусок хлеба. Он и воронам-то даёт это, — каждой твари, которая кричит о том, что она хочет есть, Он даёт ей еду и всё, что необходимо. Это вовсе не требует никаких особенных усилий для человека. Но если человек хочет встретиться со Христом, если он, действительно, познал, что Христос — не податель каких-нибудь материальных жизненных благ, а что Христос есть Сам истина и единственное благо для всякого живого разумного существа, что Он и есть начало и конец, хлеб и жизнь, истина и свет, путь, Бог мой, радость моя, дыхание мое, свет моей души, любовь моего сердца, что Он — всё для меня. Когда человек познает это, тогда он познает своё неразделимое, неизбывное одиночество, потому что, жаждая встречи со Христом, он будет кричать, он будет звать, он будет умолять Христа о полном исцелении. Не услышали сегодня — услышат завтра, но я не могу жить, пока Христос не придёт и не исцелит меня. И вот когда человек приходит к вертепу рождественскому, он может увидеть там икону семьи: отец, мать, Ребёнок. Умилиться сердцем, порадоваться, что есть счастье, вспомнить о том, что чудесная ночь, вспомнить просмотренные фильмы о разных чудесах, прочитанные сказки и помолиться о том, чтобы в жизни свершилось чудо, то или иное, нужное человеку. Но человек, встретившийся со Христом, познавший в Нём жизнь свою, радость свою, любовь свою — он приходит к вертепу — и просто смотрит. И с каждым взглядом его глаз, с вниманием его сердца, которое прозрело, он склоняется всё ниже и ниже перед этой непостижимой любовью, непостижимым светом, невыносимым смирением. Мы не можем понести даже свободу, которая не соответствует нашим ожиданиям — морщимся и тихонько ропщем. Мы не можем понести даже невыносимость нашей жены или мужа, невыносимых наших детей и соседей, которые и заполняют собой всю нашу жизнь. А Он отрёкся от Своего довольства и бросил Себя в грязь, пот, кровь, горе этого мира, хотя мог бы этого и не делать. Но Он подчинил Себя всему. Позволил Себе кормиться молоком, которое Сам же и даёт. Позволил Себе быть спеленанным, хотя Сам же дал эти пелёнки. Он сподобил Себя нуждаться в огне и пище, хотя всему даёт пищу и тепло. Он позволил быть ограниченным и немощным, чтобы быть с нами, разделить нашу ограниченность и немощь просто потому, что Он любит нас. Просто потому, что любит. И когда мы познали в Нём любовь и чаяние своего сердца, мы понимаем, что единственное, что нас разделяет с Ним — это наша нелюбовь. Он любит, а мы — нет. Он смиряется, а мы — нет. У нас не хватает сил, чтобы вынести это. Мы можем только, как маленькое дитё, встать, или, как ослик с баранчиком, встать у Его яслей и сказать: «Господи, Господи, дай мне любовь, дай мне любить! Любить, как Ты возлюбил нас! » Аминь».

Сегодня, 4 декабря, в нашем соборе служили две Божественные литургии: раннюю литургию возглавил протоиерей Сергий Алексеев в сослужении протодиакона Андрея Мезюхи, а поздняя  Божественная литургия служилась соборно. Ее возглавил настоятель прихода митрофорный протоиерей Николай Малета.  Отцу настоятелю сослужили: протоиерей Сергий Савин, иерей Константин Корепанов, диакон Никита Филиппов.

За богослужением пел архиерейский хор под управлением Юлии Пономаревой и хор братии семинарии (регент иерей Николай Дмитрук)

По запричастном стихе проповедь произнес иерей Константин Корепанов. Батюшка обратился с рассказом о сути праздника Введения во Храм Пресвятой Богородицы: «…сегодня мы вспоминаем о событии, связанном с домостроительством нашего спасения, о том, как эта Девочка, которая должна родить Бога, вводится в Храм Божий. Церковь увидела в этом очень важный образ, свидетельство того, что должно произойти, если женщина должна вместить в себя Бога, то есть стать Храмом Божиим. Где еще ей надлежит быть как не в Храме Божием?… Ей надо быть в том Храме, который построили люди во славу Бога, чтобы научиться святости, чтобы научиться служению, научиться посвящению, научиться приносить себя в жертву и отдавать себя всю Богу. И это действительно произошло с девочкой Марией, потому что в день, когда пришел к Ней Ангел, Она сказала самые важные жертвенные слова: «Я раба Господня, буди мне по слову твоему». Именно это согласие, согласие с волей Божией, и есть подлинная жертва, которую может принести творение своему Творцу. Все остальное не является жертвой. И когда человек научился этому, когда он может согласиться с волей Божией, принять ее, как единственное основание своей жизни, то с ним происходит то же самое, что из Девой Марией: он становится вместилищем Бога…»

Священство, хор братии семинарии  и архиерейский хор соборно молились перед иконой Введения во Храм Пресвятой Богородицы:

По окончании Божественной литургии к прихожанам со словом поздравления и научения обратился настоятель прихода митрофорный протоиерей Николай
Малета: